narkom (narkom) wrote,
narkom
narkom

Categories:

Похоронил тестя

В 16 лет он разбился на велосипеде об машину и потерял зрение почти полностью: когда он говорит с тобой в двух метрах от тебя, смотрит даже не в ухо, а еще дальше в сторону от головы.
На этой почве через годы познакомился в обществе слепых с женщиной со схожими проблемами, вдовой; попрощался с женой и пришел к ней в дом жить.

Как потом стало известно, если бы она или её сын или дочь были бы против – запасного плана у него не было.
Он пришел с коробкой конфет, больше ничего из вещей у него с собой не было.
Я буду с вами жить – сказал он.
И прожил 18 лет, до прошлого вторника.
НП

Он упал ночью в понедельник, скорая увезла, давление 70. Разрыв аорты, внутреннее кровоизлияние, сказали готовиться. Менее чем через сутки он ушел.

В скорой он признался в том, о чем не знал никто из нас: сердце болело уже полгода.

Однако 2 месяца назад он ходил по плато Путорана (это очень далеко, там нет ничего из цивилизации, ни людей, ни связи), уже не первый раз: в компании ещё двоих таких же одержимых они перемещались на катамаране по невероятной красоты местам и питаясь тем что поймают (пока оно не поймало тебя).

Я ещё думал: он уже в возрасте, прихвати сердце там и что? и только на той неделе узнал ответ: последние 12 лет он с кем-то всегда оговаривал, случись что - он останется там, в одном из походов. Вроде даже это можно как-то закрепить юридически, подробностей не знаю, а сегодня они не важны.

Отпевали его в присутствии невероятного количества людей: я знал, что придет много, но не знал, что столько.
Проходящая мимо женщина спросила это кого хоронят так. Ей ответили: просто человек. Он говорит – с завода? Ей отвечают нет. Странно, говорит она, обычно столько людей или когда хоронят заводских, или очень богатый человек.

В кафе на поминки пришли не все и даже не половина: порядка 130 человек, и я очень хотел сказать важное о нем, долго собирался, слушал других, порывался встать, пил ещё, пока не понял, что сказать сегодня у меня не получится.

Потом узнал, что сказать не смог не я один: взрослые, седые мужики, повидавшие всякое, сидели с комом в горле и дышали носом.

Приехали люди с других концов области, с семидесятых, кто-то когда-то взбирался на гору и услышал голос землячок подай веревку – и так завязалась дружба на полвека, кто-то ещё где и каждый мог говорить об этих походах и встречах сутками.

Кому-то он помогал в городе.

Здоровые мужики с силой во взгляде сидели у гроба на колясках, время от времени искажаясь лицами и изо всех сил стараясь прийти в себя.

В возрасте под 70 – он всегда имел громадные планы, от которых кружилась голова. С весны тормошил меня: надо бы утеплить дом, нужны деньги, а времени мало, давай, давай. Пару недель назад, к счастью, работы закончились, я успел только сейчас – а если бы нет, не знаю даже, как с таким камнем в душе дышалось сегодня.

По паспорту день рождения 2 января, и в построенном им доме было невероятное количество гостей, и это все были удивительные люди. Один из последних случаев, когда я напивался до беспамятства – был именно такой день года 3 назад: я жарил шашлыки на улице, выпивал почти с каждым пришедшим, а они приходили и приходили, потом я вошел в дом и картинка исчезла.

Мой брат как-то приехал туда и среди прочего рассказывал, как они ходили по Алтаю: сначала на лошадях, потом на рафтах. Николай Петрович слушал молча и внимательно, потом достал фотоальбом и показал лишь одну фотографию, и этот случай последующие лет 10 брат описывал самым разным людям в самых разных походах: там был не порог, а скорее водопад, из которого росло дерево, и в которое был засажен катамаран. Стало без слов ясно, что наш алкотуризм ничего общего не имеет с настоящим преодолением, а нам, здоровым физически парням, остается только носить носилки с пенопластом и выпивать с подобными, не силясь претендовать.

Мы шутили, что если его нет дома, то он в экспедиции – или по Амазонке, или на Марсе, и каждый раз переглядывались: а вдруг он и правда там. Тень такого подозрения оставалась у нас, психически уравновешенных людей, до последнего.

Он приучил, что помогать и заботиться надо о других – но не о нём. Он был фундаментом, на котором всё базировалось – некрупный простой мужчина, никогда не повышающий голос и никогда не сердящийся.

Он был человеком чрезвычайно скромных потребностей, жил на пенсию, кажется, 7 тысяч рублей, и все и везде успевал. Катался на горных лыжах в Хибинах, Сочи, на Урале и завоевывал призы: весь дом в медалях и кубках. Местный авторитетный (не в воровском, но в словарном смысле) предприниматель, зная кое-что о нём, обеспечил ему бесплатный пожизненный скипасс на своем спуске недалеко от города.

Летом приедешь в Простоквашино, а он в походе. Сейчас вот и спасаемся тем, что он не ушел совсем, просто такой поход, и ему там хорошо и свободно.

Извините меня, мои хорошие, за пафос – слово, кстати, тоже в изначальном смысле не такое уж и плохое и в контексте ушедшего человека вполне уместное.
Один из тех текстов, которые нужны больше мне, чем вам.
Живем дальше.
Tags: печаль
Subscribe
promo narkom may 4, 2015 23:41 68
Buy for 90 tokens
Великолепным от interpares навеяно. Когда я был дошкольного возраста п​****ком, я бесконтрольно шароебился по двору и не только. Почему-то сейчас такое даже нельзя в больной голове разместить, что мелкие дети лазиют, где им вздумается, а раньше было так вот запросто. Знаете, вот эти…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 67 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
по рекам на Таймыре (плато Путорвна). Для справки - на Путоранах не проложены автомобильные илт жд маршруты. заброска к началу сплава - многодневный пеший маршрут по горам. Как он шел слепой? А про горные лыжи прокомментировать не хотите ли? Для горнолыжника зрение тоже не основной интсрумент?
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →